Много денег, мало капитала

Кредитные институты получают от эмиссионных банков рекордные суммы, однако делиться миллиардами не спешат. Коммерциал зажат в кредитные тиски, банки с успехом приумножают капитал.

К нехорошей прессе, равно как и к нападкам политиков, современным банкирам не привыкать. На позапрошлой неделе они в очередной раз оказались под перекрестным огнем.

"Банки прячут деньги в бункер", - писала Financial Times Deutschland. Заголовок Bild огромными буквами обличал "бесстыдство кредитных ставок", министр по защите прав потребителей Ильзе Айгнер неистовствовала: "Недопустимо, чтобы финансовые институты реагировали на понижение учетной ставки с задержкой в месяцы, а на ее повышение - через немного дней".

Накал страстей объясняется просто: учетная ставка упала до исторического минимума, эмиссионные банки, как никогда, накачивают рынок деньгами. Только за позапрошлую неделю Европейский центробанк (ЕЦБ) дал 1100 институтам рекордную сумму в 442 млрд евро. Учетная ставка составляет всего 1%.

Однако капиталы не доходят до тех, кому предназначаются: предприниматели и потребители если и получают кредиты, то лишь под проценты, в разумности которых тяжко не усомниться.

Многие фирмы борются за выживание потому, что банки отказываются пролонгировать кредиты. К неудовольствию населения проценты по овердрафту до сих пор выражаются двухзначным числом.

Возникает подозрение, что банки выбирают вкладывать полученные от Центробанка дешевые гроши в надежные облигации федерального правительства, приносящие 2,5% годовых, вместо того чтобы кредитовать предприятия, будущее которых во времена рецессии рисуется, скорее, в мрачных тонах. И зарабатывают на клиентах, которые из-за кризиса вынуждены покидать в минус.

Значит, банки делают бизнес на кризисе, обогащаясь за счет граждан, которым обязаны собственным выживанием?

Почти два года прошло с момента драматичного спасения IKB Deutsche Industriekreditbank, с которого начался финансовый кризис в Германии. IKB, как и многие другие, погорел на спекуляциях, миллиарды и более того триллионы в масштабах мира были вложены в новые, якобы надежные бумаги, которые в действительности оказались "переупакованными" и документально оформленными обязательствами неблагонадежных должников. Когда пузырь лопнул, финансовый мир оказался близок к коллапсу.

Если бы не вмешательство государства, оказавшего помощь в доселе немыслимых размерах, то большинства финансовых институтов в эти дни бы уже не существовало. "Спасательный круг", брошенный финансовой отрасли в Германии, обошелся в 760 млрд. евро и состоит из гарантий по кредитам и финансовой помощи федерального правительства как таковой; государству пришлось частично национализировать Commerzbank, второй по размеру кредитный институт Германии. Чтобы локализовать последствия для реального сектора, правительством приняты программы по оживлению конъюнктуры стоимостью в миллиарды евро.

В итоге налогоплательщикам выставят колоссальный счет. В следующем году федеральному правительству придется занять 86 млрд. евро, а не 6 млрд. евро, как планировалось до кризиса. Политики, а также главы эмиссионных банков, предприниматели и в прошлом всего граждане рассчитывают, что их готовность прийти на помощь не останется безответной: стране нужна функционирующая финансовая отрасль и дешевые кредиты.

Тем больше что самое худшее для банков, казалось бы, позади. В США некоторые из них выкупили у государства, навязавшегося к ним в акционеры, его долю, после рекордных убытков прошлого года многие в первые месяцы текущего года отчитались о существенной прибыли, курсы банковских акций, упавшие в январе до рекордно низких значений, к настоящему моменту снова удвоились.

И все же не исключено, что экономический кризис ещё более обострится: кредитные институты функционируют не так, как хотелось бы, и как, по мнению компетентных политиков, они должны работать.

Министр Айгнер поручила своим чиновникам провести тщательную проверку действий кредитных домов и подготовить отчет. О результатах она намерена рапортовать общественности. С ее точки зрения, банки, не реагирующие соответствующим образом на снижение учетной ставки, оказываются в юридически небезопасной зоне. В этой связи она ссылается на апрельское решение Федеральной судебной палаты, согласно которому банки не вправе устанавливать гибкие процентные ставки и сборы по своему усмотрению.
Даже глава немецкого Федерального банка Аксель Вебер возлагает надежды на давление со стороны государства. Ему известно, что за прошедшие недели и месяцы банки всю дорогу повышали требования к благонадежности заемщиков. И что огромные суммы, получаемые банками от ЕЦБ, до предприятий и потребителей не доходят.

Он публично и эффектно потребовал от кредитных институтов должной реакции на снижение учетной ставки. В противном случае "эмиссионные банки будут вынуждены напрямую пособить бизнес в обход банковского сектора".

Вероятно, выбора у них нет - если, конечно, политикам не удастся достигнуть реальной стабилизации финансового сектора. Банковский кризис еще отнюдь не преодолен, даже получаемые сегодня прибыли и растущие курсы акций не в силах убедить в обратном.

На балансах банков до сих пор остаются "токсичные" бумаги. Какую именно долю банковских активов они составляют, судить трудно. По оценкам Международного валютного фонда, в масштабах мира в результате финансового кризиса списанию подлежат активы на сумму свыше 4 трлн. долларов, реальная же корректировка пока достигла всего около 1,5 трлн. долларов.

Новые, более великодушные правила списания несколько смягчили проблему, но не сняли ее. Руководство уже многие месяцы борется за ее действительное решение, каким явилось бы создание функционирующих "плохих банков".

"Плохие банки" - это финансовые институты, которым банки могут делегировать "токсичные" ценные бумаги. Подобная "детоксикация" высвобождает личный капитал, оказывающийся в противном случае связанным и выступающий в качестве подушки безопасности. Кроме того, она позволяет избежать дальнейшего снижения рейтинга надежности, которое вызвало бы еще большее распухание "буфера рисков".

СДПГ, а также часть депутатов от ХДС настояли на том, чтобы такая помощь была сопряжена с жесткими обязательствами, способными ограничить свободу маневров на годы вперед. Предприятия финансовой отрасли должны безотлагательно же перечислить в федеральный бюджет 10% от номинальной стоимости ценных бумаг, переданных "плохим банкам". Исключения возможны, только если в результате эдакий выплаты финансовое покрытие соответствующих банков сократилось бы настолько, что у них не осталось бы никаких шансов в конкурентной борьбе.

Все прочие потенциальные убытки оцениваются и компенсируются в рассрочку в течение последующих 20 лет. Банк вправе выплачивать дивиденды только в том случае, если полученная им прибыль превышает сумму платежа в федеральный бюджет. Однако банку, до такой степени стесненному в своих возможностях, попросту не удастся привлечь финансирование на рынке капитала, а значит, будет нечего инвестировать. При самом худшем сценарии он обречен десятилетиями влачить коматозное существование.

Большего великодушия политики дозволить себе не могут. Помощь кредитным институтам не слишком популярная мера, тем более - во момент предвыборной кампании. Объяснить, что такая помощь позволяет избежать чего-то намного более страшного, непросто, в особенности в ситуации, когда банки отчитываются о прибыли и играют на повышение курса собственных акций.

Продолжающаяся борьба за внесение дополнений в законодательство в интересах терпящих бедствие банков федеральных земель еще в большей степени характеризуется соображениями партийной политики. Как на беду, эти общественно-правовые финансовые институты за годы бума бойко закупались бумагами, сулившими немалую прибыль, но на поверку оказавшимися "токсичными". Списание этих активов для некоторых банков и их федеральных земель, таких как Шлезвиг-Гольштейн, означает банкротство.

Земельные банки испытывают острую потребность в полигоне для своих "ядовитых отходов". Министр финансов Пеер Штайнбрюк это понимает и в силу того что в качестве ответного шага требует от премьер-министров соответствующих земель, чтобы те, наконец, форсировали консолидацию земельных банков. Однако такое давление со стороны Берлина воспринимается ими как недопустимое вмешательство. Земли хотят получить право на создание собственных "плохих банков", существенную доля рисков которых при этом должно взять на себя федеральное правительство.

Как разрешится это противостояние, в то время как сказать трудно. Если принятие закона не состоится, бундестагу придется прерывать летние каникулы, чтобы спасать от банкротства единственный или даже несколько земельных банков.

Два года через затем начала финансового кризиса многие банки все еще балансируют на краю пропасти, что влечет за собой катастрофические последствия для реального сектора экономики. Ханс-Вернер Зинн, президент мюнхенского исследовательского института Ifo, считает, что "недостаточная капитализация банковской системы и тяжелое бремя плохих активов, данных о которых покуда нет", составляют главную проблему для экономического развития страны в будущем.

Вне зависимости от того, сколь дополнительной ликвидности закачивается" в рынок командой председателя ЕЦБ Жан-Клода Трише, размер собственного капитала банков остается узким местом для выдачи кредитов.

Вследствие кризиса в немецких банках объем капитала первого уровня сократился, и все-таки обращаться к государственному спецфонду стабилизации финансового рынка Soffin, чтобы поправить ситуацию, многие не решаются. Подмога Soffin влечет за собой жесткие ограничения, в частности, в отношении вознаграждения банкиров. Другие страны, такие как США, поступили более жестко: там банки обязали принять капитал из государственных рук.

Финансовый институт вправе ссужать деньги или закупать облигации займа лишь в том случае, если определенная часть инвестиций обеспечивается собственным капиталом. Чем выше риск кредитования или ниже благонадежность клиента, тем больше капитала банк должен зарезервировать в качестве обеспечения.

Рейтинги надежности американских мусорных ипотечных бумаг, а также корпоративных клиентов стремительно падают. "Упакованные" и перепроданные кредиты под залог недвижимости в бедных поселениях Соединенных Штатов зачастую теряют всю свою цена в один момент.

В сегменте корпоративного кредитования с запозданием происходят не менее катастрофичные перемены. Согласно экономическому бюллетеню Creditreform, всего в Германии к настоящему моменту о своей неплатежеспособности объявили 16 650 предприятий, на которых трудятся 250 тысяч человек. Эксперты считают, что в связи с рецессией до конца следующего года невозврат кредитов может достигнуть 170 млрд. евро.

Это чудовищным образом скажется на балансовых отчетах банков. Их свой капитал, размер которого и без того невелик, улетучивается или в одночасье оказывается связанным в силу Basel II. Так называется международный свод правил, вступивший в силу в начале 2007 года, о принятии которого банки договорились в 2005 году.

Первоначально целью Basel II было усложнить принятие опрометчивых решений в сфере кредитования и предотвратить зарождение кризисов. Сегодня же именно он усугубляет кризис.

Давая в задолженность клиентам, у которых все хорошо, финансовые институты могут резервировать меньше капитала, чем ссужая денежки не уж очень благонадежным заемщикам. В кризис платежеспособность на практике всех клиентов ухудшается, и потому в условиях спада банки вынуждены постоянно увеличивать собственный капитал, чтобы снабдить соответствие выданных кредитов требованиям Basel II. Зачастую это возможно только за счет отказа от пролонгации займов, срок которых подходит к концу.

Насколько чудовищен такой механизм, показывает формула, применимая для ценной бумаги номинальной стоимостью1 млн. евро, обеспеченной недвижимостью в США. Если американское рейтинговое агентство Moody's присваивает ей свою высшую оценку надежности - AАН, - то при ее приобретении банк резервирует всего 5600 евро собственного капитала. При снижении оценки на 10 пунктов до уровня Ba1 понадобится уже 200 тысяч евро. Если же рейтинг падает до уровня B1, необходим целый миллион. В отношении корпоративного кредитования применяется другой коэффициент, логика остается той же.

Уже несколько недель политики сильно пытаются избавить капитал от цепей. 21 июня, в воскресенье, главы фракций СДПГ из Гессена, Баварии и Баден-Вюртемберга потребовали временного освобождения банков от необходимости соблюдать Basel II. Ограничения, содержащиеся в своде правил, еще более осложняют приобретение компаниями дешевых кредитов, убеждены Торстен Шефер-Гюмбель, Франц Магет и Клаус Шмидель.

Актуальность темы в берлинских правительственных кругах понимают, но сообща с тем осознают, что вопросы, касающиеся Базельского соглашения, не могут быть решены на уровне отдельно взятого государства.

Федеральное министерство финансов проверит вероятность "краткосрочного ослабления требований к собственному капиталу кредитных институтов в тяжелые времена нынешнего кризиса", говорится в письме гессенскому министру финансов Карлхайнцу Ваймару, датированном серединой июня. Однако нельзя забывать, что требования, действующие в Германии, большей частью обусловлены международными и общеевропейскими нормативами, "изменить которые в короткие сроки крайне проблематично".

В конце мая Ваймар направил министру финансов Пееру Штайнбрюку запрос, в котором указал на специфическую немецкую проблему с отчетностью. В различие от большинства других государств Евросоюза, в Германии так называемая корректировка стоимости резервных фондов компенсируется за счет собственного капитала. В период биржевого бума и высокой прибыльности портфельных инвестиций трудностей с этим не возникает. Корректировка стоимости резервных фондов оказывается положительной, доход увеличивается как бы автоматически, и никто из банкиров не жалуется.

Зато в настоящее время уменьшение резервов стоимости приходится списывать при помощи счета прибылей и убытков. В противном случае резервы, а вместе с ними и собственный капитал, стремительно тают. Конкурирующие финансовые институты во Франции или Великобритании получают очевидные преимущества.

По состоянию на 31 декабря 2008 года собственный капитал Commerzbank, пользующегося государственной поддержкой, превышал 22 млрд. евро. Вследствие же отрицательной переоценки резервов на 2,2 млрд. евро сегодня председатель правления Мартин Блессинг может "похвастаться" лишь 19,9 млрд. евро. У главы Deutsche Bank Йозефа Акерманна за тот же период "убыль" составила 882 млн. евро, у Postbank, купленного Deutsche Bank, - 724 млн. евро.

С таким "автоматизмом" пора заканчивать, уверен Ваймар. Его требования об отмене существующего порядка встречают у Штайнбрюка полное понимание. В принципе соответствующие изменения законодательства "вполне возможны", отвечает гессенцам министр Штайнбрюк. И компетентные ведомства начнут "интенсивно работать" в этом направлении. До вынесения окончательного решения "необходимо выслушать представителей отрасли кредитования", подтверждает источник в Федеральном министерстве финансов.

Помощь нужна срочно, в противном случае собственный капитал банков продолжит уменьшаться, и банкирам придется еще больше ограничить выдачу кредитов - тогда количество банкротств посреди фирм дополнительно возрастет и банки будут вынуждены списывать еще больше выданных компаниям ссуд, что вызовет дальнейшее сокращение банковского капитала: кризис питает сам себя.

Для многих корпоративных клиентов это означает полное отсутствие шансов принять деньги от банков под какие бы то ни было проценты за пределами зависимости от того, сколько ликвидности эмиссионный банк предоставит финансовым институтам.

Банкиры подвергаются немалому искушению вложить финансы с прибылью для себя. "Это же без затей как дармовой обед", - радуется банкир из Франкфурта. И вместе с тем подарок для поклонников азарта и спекулянтов среди представителей отрасли. Ради столь прибыльного бизнеса они, очевидно, готовы даже навлечь на себя гнев общественности.

Банки обладают завидным иммунитетом к критике своих действий. В частности, то обстоятельство, что модифицирование учетной ставки в Германии практически не ощущается клиентами кредитных институтов, на протяжении десятилетий приводит в ярость защитников прав потребителей. Они непрестанно говорят о неприемлемости таковый ситуации, но все их усилия, как в очередной раз показывает жизнь, остаются тщетными.

По информации Немецкого федерального банка, средняя ставка по овердрафту для частных лиц с октября прошлого года снизилась примерно на один процентный пункт - с 12,1% до 11%. Потребительские кредиты подешевели на 0,5% и стоят теперь 5,3%, кредиты на строительство сроком до 5 лет стали доступней аж на 1,4 процентных пункта и ныне обходятся в 4% годовых. Таким образом, ставка по ним приблизилась к историческому минимуму.

Вот только учетная ставка за последние 12 месяцев упала на 3,25% процентных пункта. Значит, для банков времена кризиса не так уж и тяжелы.
Конечно, если у них довольно капитала, чтобы выжить.

Keywords: